В конце октября в оккупированном Россией украинском городе Олешки, где случилась гуманитарная катастрофа, было объявлено перемирие, чтобы эвакуировать жителей. «Важные истории» поговорили с людьми, которые жили в городе и поблизости, — о том, кто смог уехать во время перемирия, как проходила эвакуация и что изменилось для тех, кто остался. Олешки — через Днепр от Херсона. Одна главка — один человек; имен героев издание не называет.
«Для мамы главное было просто выбраться»
Моя мама смогла выехать из Олешек благодаря этой эвакуации. Некоторые люди, к сожалению, отказались ехать: перед выездом по городу пошли слухи, что в Анапе всех будет ждать жесткая фильтрация. По словам мамы, эта информация распространялась в том числе из местной больницы.
30 октября людей попросили собраться к десяти утра возле центральной больницы. Там их начали рассаживать по автобусам, отдельно грузили домашних животных. По словам мамы, 17 автобусов отправились с теми, кто хотел попасть в Украину, еще четыре — с теми, кто решил ехать в Россию.
Сначала их повезли в Анапу. Фильтрации, которой так боялись люди, там не было. У некоторых сфотографировали паспорта, у кого-то вообще не просили документы. Никому не угрожали. Но люди все равно были напряжены и постоянно ждали какого-то подвоха.
Из Анапы эвакуированных отправляли дальше самолетами — было несколько рейсов. Уже 31 октября мама находилась в Беларуси. Там людей встретили волонтеры и медики: накормили, дали возможность немного отдохнуть, тех, кому было нужно, осмотрели врачи. Дорога была тяжелой и очень нервной — почти никто нормально не спал.
На беларусско-украинской границе их снова встречали волонтеры, врачи и родственники. Людей осматривали прямо на месте, выдавали самое необходимое. Моей маме, например, дали чистую теплую куртку. Животных накормили и передали под опеку UAnimals.
После короткого отдыха эвакуированных повезли в Киев. Их распределили по разным больницам, где сейчас проводят медицинские обследования. У многих за время жизни в Олешках обострились хронические заболевания, в том числе у моей мамы. Те, кому необходимо, уже начали лечение. Также людям обещали психологическую помощь.
На первое время им выдали средства гигиены, пледы, одежду и обувь. Волонтеры отдельно собирали размеры, чтобы каждому подобрать вещи.
Для мамы главное было просто выбраться. Она рассказывала, что во время режима тишины российские военные активно перемещали технику. По ее словам, после разминирования дорог и отдельных участков бывших позиций военной техники в городе стало значительно больше. Сама она сравнивает ее количество с первыми месяцами оккупации и говорит, что такого скопления не видела с 2022 года.
«У нее около пятидесяти животных. Забрать разрешили только двух-трех»
Мои близкие живут неподалеку от Олешек, но никто из них не уехал — у каждого свои причины.
Людям, которые живут примерно в пятнадцати километрах от Олешек, насколько я знаю, фактически сказали, что эвакуация на них не распространяется и выбираться они должны самостоятельно.
Я знаю, что из самих Олешек уехало много людей, но в основном слышала об этом от знакомых. Есть, например, женщина из Олешек, волонтерка. Все это время она сама кормила животных, которые оставались в городе. Накануне режима тишины она снова пыталась вывезти животных и подорвалась на мине.
Во время эвакуации она находилась в больнице с минно-взрывной травмой. У нее около пятидесяти животных. Ей сказали, что вместе с ней смогут забрать только двух или трех. Остальных вывезти отказались. И она решила остаться.
Я понимаю, что идет война и в первую очередь человек должен думать о собственной безопасности. Но есть люди, которые просто не могут бросить животных. Они тоже оказались там совершенно беспомощными и полностью зависят от человека.
При этом проблема не ограничивается Олешками. Рядом находится Голая Пристань, которая тоже очень сильно пострадала. Насколько мне известно, во время этой эвакуации туда вообще не заезжали, хотя маршрут проходил неподалеку от города.
То же самое касается и окружающих сел. Люди там живут в очень похожих условиях, но им приходится искать возможность уехать самостоятельно.
Из-за этого у меня остается ощущение, будто сейчас вся гуманитарная катастрофа сводится только к Олешкам. Хотя вокруг города есть десятки населенных пунктов, где люди точно так же остаются без нормальной возможности выехать.
И даже само перемирие местные воспринимали неоднозначно. На фоне разговоров о тишине знакомые, наоборот, рассказывали, что замечают больше российских военных и машин, чем раньше.
«Все это счастье с эвакуацией прошло мимо нашей семьи»
В Казачьи Лагеря не дали ни одного автобуса. Мои родственники поэтому не уехали.
На самом деле далеко не все, кто хотел выбраться, смогли это сделать. Автобусов было недостаточно, желающих было намного больше. Поэтому, как мне кажется, нужна еще одна эвакуация.
С продуктами и лекарствами после перемирия тоже ничего не изменилось. Вообще ничего.
Больше всего меня задевает то, как сейчас об этом говорят: «Кто хотел, тот уехал». Но это неправда. Не у всех была такая возможность. В Казачьих Лагерях автобусов не было. У меня ощущение, что они закрыли этот вопрос только на камеры. Как будто людям просто бросили кость, чтобы все от них отстали.
Я понимаю, что сотни людей, которые смогли выехать, — это очень много. И мы правда очень рады за каждого, кто выбрался, особенно за детей. Но мне больно, потому что все это счастье с эвакуацией прошло мимо нашей семьи.
Люди, которые остались, сейчас напуганы еще сильнее. Они рассказывают, что за время режима тишины российские военные подтянули ближе к Херсону больше техники. И теперь, когда перемирие закончилось, они снова остаются там — без нормальных поставок продуктов, без лекарств и без понимания, будет ли еще одна возможность уехать.
«Им придется заново учиться жить»
Моим родным удалось выехать из Олешек. Сейчас они уже на подконтрольной Украине территории и находятся в больнице.
Мы пока общались только онлайн. Моему дяде и дедушке назначили операции, тетю и брата должны полностью обследовать. Для нас было огромным облегчением, что украинской делегации удалось вывезти их без проблем. Мы до последнего боялись, что автобусы могут попасть под обстрел.
Сейчас им очень тяжело — и физически, и психологически. Их разместили в больнице, каждый день дают воду, кормят. Для них даже это непривычно. После стольких лет жизни в Олешках они просто отвыкли от обычной цивилизации. Пока они почти не хотят разговаривать. Им нужно прийти в себя. Наверное, самое тяжелое — осознать, что дороги назад уже нет. Их город разрушен. Теперь им придется заново учиться жить.
Представьте: четыре года вы практически не пользуетесь соцсетями, не ходите нормально по магазинам, не заказываете ничего в интернете, не живете той жизнью, которая для других кажется совершенно обычной. А потом в один момент оказываетесь в городе, где все это снова есть вокруг вас. Им нужно учиться привыкать к самым обычным вещам — теперь рядом есть вода, еда, магазины, врачи. И одновременно принять, что прежней жизни, к которой они могли бы вернуться, больше нет.
«Шанс выбраться вроде бы есть, но далеко не все решаются»
Я из Голой Пристани. К сожалению, эвакуация нашего города вообще не коснулась. Люди там по-прежнему остаются.
Теоретически возможность выехать есть. Но совсем другое дело — решиться на это самостоятельно. В Олешках большим плюсом было то, что людей сопровождала украинская делегация и омбудсмен Дмитрий Лубинец. Тем, у кого не было документов или кто боялся фильтрации, было намного спокойнее понимать, что они едут не одни. Из Голой Пристани каждый выбирается сам.
Особенно сложно семьям с детьми. Сейчас для выезда ребенка до 14 лет нужен российский загранпаспорт. Чтобы его оформить, приходится ехать, например, в Каланчак или другие населенные пункты. Когда мы выезжали семь месяцев назад, тоже делали ребенку такой паспорт. Но не у каждого есть деньги на дорогу, возможность снять жилье и транспорт, чтобы вообще добраться туда, где делают документы.
В Голой Пристани сейчас, насколько я знаю, осталась одна маршрутка. Она часто ломается и уже дважды подрывалась на минах, но водитель продолжает ездить. Он очень рискует, но другого варианта практически нет. Если перестанет ездить и эта маршрутка, людям будет совсем тяжело. Поэтому шанс выбраться вроде бы есть, но далеко не все решаются. Я разговариваю со знакомыми — люди боятся.
Мне кажется, если бы такую же организованную миссию, как в Олешках, провели в Голой Пристани и ближайших селах — Збурьевке, Чулаковке и других, — уехать решилось бы намного больше людей.
Потому что одно дело — самому ехать через заминированные дороги, проверки и границы. И совсем другое — знать, что ты едешь в составе официальной эвакуации и тебя сопровождают люди, которые отвечают за твою безопасность.
