«Я чувствовала страшную слабость. Я почти перестала ощущать мои ноги, — рассказывает Анаис де Вос. — Мне было страшно. Я не понимала, что происходит». Это было в июле 2011 года. Анаис, которой тогда было 27 лет, проходила собеседование на работу в Министерстве культуры Франции в Париже, пишет Би-би-си.
Это перевод материала корреспондентов Би-би-си. Оригинал на английском языке можно прочитать здесь.
Обычно она не пила кофе, но, когда проводивший собеседование высокопоставленный госслужащий Кристиан Негре предложил ей чашку, Анаис из вежливости согласилась.
По ее словам, кофе он приготовил сам, но «вкус был неприятным, поэтому я выпила примерно половину».
Встреча началась в кабинете, однако через несколько минут Негре предложил выйти на улицу.
Во время прогулки по улицам Парижа Анаис начала испытывать необъяснимый и неконтролируемый позыв к мочеиспусканию. Ей было неловко говорить Негре, что она хочет вернуться в офис, чтобы воспользоваться туалетом, поэтому в качестве предлога она сказала, что замерзла и хотела бы вернуться в здание. Но, по ее словам, он пошел в другую сторону, держа курс к набережной Сены, и тогда она сказала ему, что ей срочно нужно найти туалет.
«Он посмотрел мне прямо в глаза и сказал: „О, тебе нужно пописать?“ Я почувствовала себя ребенком. Мне показалось очень странным, как он на меня смотрел — почти с ликованием», — вспоминает женщина.
По ее словам, он указал ей на дверь подсобного помещения под мостом через Сену и сказал: «Можешь сделать это здесь».
Сейчас Анаис — одна из почти 250 женщин, которые считают, что Негре подмешивал им наркотические вещества. Предполагаемые случаи происходили с 2009 по 2018 год. Женщины утверждают, что стали жертвами так называемого «химического подчинения» — использования препаратов для установления контроля над человеком.
Понятие «химического подчинения» получило широкую известность во Франции в 2024 году, когда мужа Жизель Пелико признали виновным в том, что он вводил жену в бессознательное состояние с помощью препаратов и приглашал незнакомых мужчин насиловать ее, пока она была без сознания.
«Я начала паниковать, — продолжает Анаис. — Я представляла, как он заталкивает меня в это помещение и закрывает за мной дверь».
Решив, что все происходящее «слишком странно», она настояла на том, чтобы они пошли дальше.
Они направились в Лувр, чтобы воспользоваться туалетом там, но вход стоил один евро, а кошелек Анаис оставила в здании министерства. Негре сказал, что у него тоже нет наличных.
Измученная и испытывая боль от того, что ей приходилось сдерживаться, Анаис нашла кафе, где ей разрешили воспользоваться туалетом.
К тому моменту, по ее словам, она уже «чувствовала сильную физическую слабость». Подойдя к туалету, Анаис не смогла больше сдерживаться и обмочилась.
Вспоминая события 2011 года, Анаис находит некоторое утешение в том, что, когда она все-таки обмочилась, Негре этого не видел. «По крайней мере, он меня не видел», — говорит она.
«Я была так благодарна, что на мне было только платье», — добавляет Анаис, объясняя, что благодаря этому ей было легче скрыть произошедшее.
После трех часов, проведенных с Негре, по ее словам, она «чувствовала головокружение и была совершенно обессилена».
Работу Анаис не получила. У нее возникли подозрения в отношении Негре, однако она так и не могла понять, что именно в произошедшем заставило ее чувствовать себя настолько некомфортно.
Анаис считает, что этот случай подорвал ее уверенность в себе, и в последующие годы ее карьера пошла по менее амбициозному пути.
А затем, в 2019 году, Анаис получила письмо из полиции. От следователей она узнала, что у них есть основания считать ее одной из почти 200 женщин, которые обвинили Кристиана Негре в том, что он подмешивал им препараты во время собеседований, якобы проводившихся для приема на работу в министерство.
«Я была потрясена, — говорит она. — Но я была рада узнать, что не сошла с ума. В тот день действительно что-то произошло».
С тех пор стало известно еще о десятках предполагаемых жертв.
Полиция полагала, что Негре использовал диуретики — мочегонные препараты, применяемые для лечения ряда заболеваний, включая повышенное артериальное давление, и заставляющие организм вырабатывать больше мочи.
В день встречи с Негре Анаис на мгновение подумала, что он, возможно, что-то подмешал ей в напиток, но тут же отбросила эту мысль, сказав себе: «Это же Министерство культуры. Такого просто не может быть».
«Эксперименты П»
По словам Анаис, полиция сообщила ей, что на компьютере Негре обнаружили таблицу с данными предполагаемых жертв под названием «Experiments P» («Эксперименты П»). Именно благодаря этому документу следователи вышли на нее.
Как рассказывает Анаис, в таблице было записано, во сколько женщины приходили на собеседование, когда им давали мочегонное, сколько времени проходило до того, как им требовалось помочиться, и какое нижнее белье на них было.
Теперь, вспоминая произошедшее, Анаис убеждена, что странный вкус кофе, приготовленного Негре, был связан с подмешанным в него мочегонным препаратом.
Расследование в отношении Негре началось в июне 2018 года после того, как коллега застал его за тем, что он фотографировал женщину из-под стола, говорится в заявлении прокуратуры, опубликованном в феврале этого года.
Сначала Негре отстранили от должности регионального директора по вопросам культуры, а в 2019 году Министерство культуры уволило его.
По данным прокуратуры, в 2018 году он признался следователям, что во время собеседований «ставил женщин в унизительные ситуации».
Многие женщины рассказывают, что впервые узнали о том, что могли стать жертвами, только после того, как с ними связалась полиция.
Некоторые обратились к следователям сами, увидев Анаис и других женщин, выдвинувших обвинения, в публикациях СМИ.
Сейчас Негре, которому за 60, находится под официальным следствием по ряду обвинений, в том числе в подмешивании препаратов, нарушении неприкосновенности частной жизни и сексуальном насилии. Он ожидает суда.
Би-би-си передала Негре через его адвоката изложенные в этой статье обвинения и предложила их прокомментировать, однако он отказался.
Мари-Элен Брис
Еще одной женщиной, чье имя фигурировало в записях Негре, была Мари-Элен Брис. В 2016 году он проводил с ней собеседование на работу в Министерстве культуры в Страсбурге, где в то время работал.
По ее словам, Негре заметил, что она выглядит напряженной, и предложил прогуляться, чтобы «успокоить нервы».
Однако во время прогулки вдоль канала Мари-Элен, как и Анаис, почувствовала непреодолимую потребность помочиться, которая вскоре стала причинять ей боль.
Она рассказывает, что Негре сказал, что знает расположенный неподалеку общественный туалет, но, когда они пришли на место, никакого туалета там не оказалось.
«Я уже по-настоящему мучилась, боль была такой сильной, что я побелела, стала бледной, по лицу текли слезы», — рассказывает она.
По словам Мари-Элен, у нее не осталось другого выхода, кроме как помочиться в общественном месте. Негре предложил прикрыть ее своей курткой.
«Мне было ужасно неловко, — говорит она. — Он не сводил с меня глаз».
Мари-Элен рассказывает, что годами испытывала стыд из-за произошедшего.
Как и с Анаис, позднее с ней связалась полиция и сообщила, что она входит в число предполагаемых жертв Негре. «Это был очень сильный шок», — добавляет она.
Вопросы к системе правосудия
По словам Мари-Элен, помимо психологической травмы, после произошедшего у нее остались и проблемы с мочеиспусканием.
Она признает, что случившееся, возможно, не соответствует тому, что люди обычно представляют себе, говоря о сексуальном насилии, однако сама она не сомневается в том, что с ней произошло: «На меня напали, меня одурманили, меня отравили, но для меня это однозначно сексуальное насилие».
Проблемой «химического подчинения» занялась французский депутат Сандрин Жоссо. Она стала одной из ведущих активисток в этой сфере после того, как французского сенатора Жоэля Геррио в этом году признали виновным в том, что он подмешал ей в напиток экстази с целью совершить сексуальное насилие.
Жоссо считает, что Франция слишком долго делала недостаточно для поддержки женщин, которым тайно подмешивали наркотические вещества, и для привлечения виновных к ответственности.
Именно по инициативе Жоссо в этом году во Франции запустили пилотную программу, позволяющую женщинам, которые подозревают, что им что-то подмешали, сдать образцы крови, мочи или волос на лабораторный анализ, не подавая при этом официального заявления в полицию.
«Люди мобилизуются, жертвы чаще рассказывают о произошедшем, чаще подают заявления — и это важно», — говорит Жоссо в интервью BBC Global Women.
Однако у такой системы есть ограничения. Анаис, Мари-Элен и многие другие предполагаемые жертвы Негре даже не подозревали, что им могли подмешать препараты. Кроме того, если анализы не сделать вскоре после этого, вещества уже невозможно будет обнаружить в образцах крови и мочи.
В волосах следы препаратов могут сохраняться дольше, однако с течением времени становится все сложнее точно установить, когда именно вещество попало в организм.
Использование мочегонных препаратов подобным образом — «крайне необычный» случай, говорит профессор Жан-Клод Альварес, руководящий пилотной программой в больнице Раймон-Пуанкаре AP-HP. По его словам, за 26 лет работы токсикологом он никогда не сталкивался ни с чем подобным.
Лаборатория регулярно проводит анализы на 400 различных веществ, и «теперь во Франции мы также ищем диуретики», добавляет он.
С момента встречи Анаис с Негре прошло уже 15 лет, а с тех пор, как она впервые дала показания полиции, — семь.
Как и многие другие женщины, выдвинувшие обвинения, она возмущена тем, сколько времени требуется для того, чтобы дело Негре дошло до суда.
Тем временем предполагаемый виновник продолжал работать в сфере управления персоналом, сообщает организация по защите прав женщин Fondation des Femmes, которая оказывает поддержку примерно 30 пострадавшим женщинам.
«Все это выбивает из колеи, и я злюсь из-за того, как с нами обращаются», — говорит Анаис, которой сейчас 42 года.
По ее словам, впервые она поговорила с полицией в 2019 году, но затем, несмотря на многочисленные электронные письма, до 2023 года ничего не слышала о ходе дела.
«Четыре года я оставалась наедине с осознанием того, что стала жертвой. Я не знала, что делать, — говорит она. — Я очень зла на систему правосудия».
Мари-Элен называет это ожидание «вторичной виктимизацией».
«Как жертва, я должна доказывать последствия произошедшего, ходить к психиатру, составлять специальные заключения», — говорит она.
Затягивание дела сделало пережитое еще более тяжелым.
«У нас не всегда возникает ощущение, что к нам относятся по-настоящему серьезно», — говорит Мари-Элен.
Каллиопи Мингейру из структуры «ООН-женщины» заявила Би-би-си, что правительства, полиция и судебные системы должны делать больше для борьбы с сексуальным насилием с использованием препаратов. По ее словам, власти сталкиваются с «очень серьезными проблемами», а задержки в рассмотрении дел о предполагаемом насилии «разрушают жизни женщин».
Би-би-си обратилась к французской полиции, судебным органам и правительству с просьбой ответить на критику в связи с тем, как велось это дело, однако ответа не получила.
Долгое время Мари-Элен молчала — пока не перестала испытывать стыд.
«Мне не нужно прятаться — я жертва», — говорит она.
«Для меня важно говорить об этом публично, потому что благодаря этому некоторые пострадавшие смогли узнать в наших историях себя, понять, что они тоже стали жертвами, и, в свою очередь, подать заявление», — продолжает Мари-Элен.
«В мире, в котором мы живем, необходимо говорить вслух. Важно говорить о насилии на почве сексизма и о сексуальном насилии».