В Украине фиксируют тенденцию массовой мобилизации людей с наркотической зависимостью. В частности, около двух тысяч таких новобранцев выявили в полку «Скала». Как наркозависимые попадают в армию — выясняла DW.
«Мобилизация людей с зависимостями продолжается, и это становится проблемой многих подразделений, а не только „Скалы“, — заявила в конце июня военный омбудсмен Украины Ольга Решетилова, комментируя свидетельства о насилии и небоевых потерях в 425-м отдельном штурмовом полку «Скала», опубликованные в расследовании издания «Бабель».
По информации Решетиловой, несколько месяцев назад в «Скале» выявили около двух тысяч военнослужащих с наркотической зависимостью. Она напомнила, что согласно приказу Министерства обороны № 402 о военно-врачебной экспертизе в ВСУ, наркозависимые либо полностью непригодны к военной службе, либо пригодны только для службы в тылу, что ранее называлось ограниченной годностью. «Но они точно не должны находиться в штурмовых подразделениях», — добавила военный омбудсмен.
Мобилизованный на заместительной поддерживающей терапии
Еще до начала полномасштабного вторжения России в Украину Степан (имя изменено) начал проходить заместительную поддерживающую терапию — метод лечения опиоидной зависимости, при котором нелегальные наркотики заменяются медицинскими препаратами, в частности, метадоном. «Благодаря этому я начал нормально жить, работал как человек, не лез в криминал», — рассказал 35-летний Степан в интервью DW. По его словам, последние 20 лет он употреблял наркотики, однако это не помешало ему попасть в штурмовой полк «Скала».
В 2022 году Степан переехал из прифронтового города в Кропивницкий, где продолжил заместительную терапию. В 2024 году он прошел военно-врачебную комиссию, которая поставила ему диагноз: «Стойкие тяжелые психические и поведенческие расстройства вследствие сочетанного употребления опиоидов и алкоголя. Активная зависимость» и пришла к выводу, что мужчина непригоден к военной службе. Копии медицинских документов находятся в распоряжении DW.
В конце 2025 года сотрудники ТЦК остановили Степана, проверили документы и отпустили. Спустя несколько недель, уже в 2026 году, его снова задержали, как утверждает сам мужчина, по дороге из больницы, где он получал метадон. «Сказали, что меня объявили в розыск», — вспоминает Степан. Его доставили в районный ТЦК, где, по его словам, проигнорировали медицинские документы и уверяли, что ни его, ни других наркозависимых рекрутеры воинских частей не возьмут. Таких людей там было больше десяти, вспоминает он.
Однако вскоре приехали военные из «Скалы» и увезли их в областной ТЦК, где находилось еще около пятидесяти мобилизованных, также преимущественно с зависимостями, говорит Степан. «И там все началось: забрали телефоны и таблетки. Собрали их целый пакет. Начали избивать без причины. Говорили: „Вас приветствует «Скала»! Вы четыре года кайфовали, пока наши ребята погибали“, — рассказывает мужчина.
По его словам, мобилизованные не проходили повторную военно-врачебную комиссию, а сразу отправились на полигон. «Там нам сказали: „Поднимите руку, кто здесь наркоман и кому нужна помощь“. Из 60 человек сорок подняли руки. Нас начали бить, каждого по очереди — вот и вся помощь. После этого мы руки опустили», — рассказывает Степан.
На полигоне мужчина стал свидетелем самоубийств двух мобилизованных. Один из них спал напротив него в палатке. «Его били больше всех, еще в областном военкомате ему сломали ребра, — вспоминает Степан. — Я открываю глаза, а он висит. Тогда нас всех выгнали из палатки». Мужчина запомнил фамилию погибшего — Скипа.
Мобилизованный с такой фамилией, Максим Скипа, упоминается в расследовании издания «Бабель». О нем в больнице Кропивницкого рассказал Александр Семенов, которого также мобилизовали в «Скалу», несмотря на прохождение заместительной терапии. Мужчина с ранами и синяками сбежал с полигона в больницу Кропивницкого, где рассказал об издевательствах над ним и другими мобилизованными. Вскоре после этого он умер. Как рассказал «Бабелю» еще один свидетель самоубийства Скипы, над мужчиной издевались после того, как нашли у него спрятанный метадон.
«Мне тоже хотелось повеситься, — говорит Степан. — Как можно было забрать таблетки? Даже не снизить дозировку. Еще и нагружать физическими упражнениями, еще и бить. Мы просто падали на занятиях. А инструкторы не знали, что с нами делать».
Степан быстро похудел и с опухшими ногами попал в медроту, а затем в больницу. Там ему сделали операцию на почках и выдали заключение с рядом диагнозов. Степан утверждает, что встретил в больнице парня, который получил ранения, подорвавшись на мине при попытке побега с полигона «Скалы». Опасаясь возвращения в полк, мужчина тоже решил самовольно оставить часть. Теперь он скрывается и продолжает употреблять метадон, который достает нелегально.
Реабилитация наркозависимых в «Скале»
После заявления военного омбудсмена Ольги Решетиловой о более чем двух тысячах наркозависимых в «Скале» представители полка созвали пресс-конференцию. Комментируя количество мобилизованных с наркотической зависимостью, офицер по коммуникациям Алексей Братущак заявил, что значительная часть из них уже не являются наркозависимыми, поскольку эти бойцы прошли реабилитацию в «Скале» и стали «полноценными солдатами и штурмовиками». «Я считаю, что мы помогли этим людям вернуться к жизни», — добавил Братущак.
По словам начальника группы подготовки штаба Ростислава Перетятько, наркозависимыми в «Скале» занимаются психологи, которые ранее работали в реабилитационных центрах. При этом он признал, что в состоянии абстиненции таким людям необходима медицинская помощь. «Когда мы везем их в психиатрическую больницу или в обычную больницу, очень часто их просто не принимают, потому что они военнослужащие ВСУ. Поэтому они остаются у нас», — объяснял Перетятько.
По его словам, на время реабилитации, которая длится от двух до четырех недель, базовая общевойсковая подготовка откладывается. Наркозависимых лечат медики полка, главным образом с помощью капельниц. Давать им наркотические вещества военные не могут, поскольку это не предусмотрено законом.
Перетятько не отрицал, что среди мобилизованных в полк есть люди с документами о непригодности к службе, и утверждал, что им предоставляют возможность уволиться. Пока длится процесс увольнения, военнослужащие с наркотической зависимостью продолжают получать заместительную терапию в больницах, добавил начальник медицинской службы Юрий Подгорный.
По словам Перетятько, в 95% случаев люди с наркотической зависимостью возвращаются в строй, остальные либо самовольно оставляют часть, либо направляются на лечение в специализированные учреждения. Он также заявил, что если такие военнослужащие снова начинают употреблять наркотики, их наказывают в соответствии с законом, то есть обращаются в Военную службу правопорядка.
«Из неуставных методов максимум используется психологическая полоса препятствий, которую проходят во время базовой общевойсковой подготовки, — уверял Перетятько. — Чтобы человек понимал: если не можешь себя сдерживать, будет физическая нагрузка. Никаких избиений не практикуется». В то же время офицер по коммуникациям Братущак не исключал случаев насилия в отношении мобилизованных, у которых находили наркотики. «Мы не можем проконтролировать, как на это отреагирует тот или иной человек», — добавил он.
Наркозависимые без документов
В полку «Скала» подчеркивают, что наркозависимые попадают туда с заключением военно-врачебной комиссии (ВВК) о годности к службе. «Я не знаю, где люди теряют документы. Возможно, в ТЦК их забирают. Но к нам они прибывают без документов, подтверждающих этот диагноз», — отметил на пресс-конференции Ростислав Перетятько, начальник группы подготовки штаба.
О том, что наркозависимые часто не имеют необходимых документов, говорит и адвокат Роман Лихачев, который защищает интересы примерно десятка таких мобилизованных. Большинство из них оказались в штурмовых подразделениях. «Довольно часто у нас были ситуации, когда их лишали доступа к оружию до проведения повторной ВВК. Это шаг навстречу со стороны командования», — рассказал адвокат DW. Кроме того, по его словам, даже если у мобилизованных есть соответствующие документы, адвокатам сложно доказать, что они предъявляли их в ТЦК.
«Люди с наркотической зависимостью довольно часто неустойчивы. Их легко склонить к любым действиям, — говорит Лихачев. — Была ситуация, когда мне позвонили из воинской части по поводу моей жалобы и сказали, что мой клиент не просил меня ее подавать. Более того, мне предоставили его письменные объяснения, в которых он действительно утверждает, что ни он сам, ни его родственники не обращались ко мне за юридической помощью».
История Руслана
С заключением ВВК о годности в полк «Скала» в начале этого года попал житель Харькова Руслан, который, по его словам, последние 9 лет находился на заместительной поддерживающей терапии. В 2024 году его признали ограниченно годным к службе, говорит мужчина. Однако, когда в январе этого года Руслана мобилизовали в Харькове, медицинских документов при нем не было.
Он утверждает, что на полигоне, куда его доставили, подавляющее большинство мобилизованных также были наркозависимыми. Поначалу занятия для них не проводились, поскольку новобранцы находились в состоянии абстиненции. «Немного легче стало через десять дней, через двадцать перестало выкручивать ноги, и я начал спать часа по два, — рассказывает Руслан в интервью DW. — Но мне было проще, потому что я не кололся, а принимал таблетки. Всем было за сорок, с гепатитом, часто с ВИЧ, с туберкулезом».
По словам Руслана, реабилитация в «Скале» включала физические нагрузки и хозяйственные работы. Через месяц начались занятия, которые, как утверждает Руслан, сопровождались издевательствами и избиениями. «Нам говорили: „Нормальные люди закончились. Теперь ваша очередь“, — рассказывает мужчина. — Конечно, среди нас были и такие, кто начинал спорить с инструкторами, заявляя, что им эта армия не нужна… И, конечно, боец, который потерял в бою своих побратимов, этого не выдерживал и мог его ударить. Такое бывало».
По словам Руслана, многие новобранцы пытались причинить себе вред. «Сразу за туалетом у нас были растяжки. Мы пошли в туалет, и один парень специально прыгнул на них», — говорит он. Руслан утверждает, что в апреле, после завершения подготовки в «Скале», его и других новобранцев перевели в 155-ю отдельную механизированную бригаду. Вскоре он в качестве пехотинца занял позиции на Покровском направлении. Там Руслан получил осколочные ранения и был госпитализирован.
Он считает, что многие его сослуживцы, бывшие наркозависимые, проявили себя достойно. Однако у многих из них недостаточно здоровья для выполнения штурмовых задач. «Я хотел бы и дальше проходить службу, но как ограниченно годный. Потому что по состоянию здоровья не справляюсь. Я не могу тащить 70-килограммовый рюкзак и бегать по открытой местности», — говорит он.
Как воюют наркозависимые
С позиции, на которой служил Руслан, не вернулся Дмитрий Геращенко — также житель Харькова, человек с наркотической зависимостью и тремя судимостями. Как рассказала DW его сестра Анна Брусенцова, в прошлом году Дмитрий прошел военно-врачебную комиссию, которая направила его на обследование к психиатру. Тот поставил диагноз: «Психические и поведенческие расстройства вследствие употребления опиоидов. Синдром зависимости».
Кроме того, мужчина проходил заместительную поддерживающую терапию. Копии обеих медицинских справок, как отмечает издание, имеются в распоряжении DW. Второй раз сотрудники ТЦК задержали Дмитрия в феврале этого года. Из центра комплектования он позвонил сестре, после чего связь с ним пропала более чем на две недели. «Как я потом узнала, первые две-три недели там был карантин. Мол, из тех, кто выживет, еще можно что-то сделать, — рассказывает Анна. — Дима говорил, что там были такие же ребята, как и он. Но как зависимые люди могут быть полезны на фронте?» В сообщениях сестре Дмитрий объяснял свой перевод из полка «Скала» в 155-ю отдельную механизированную бригаду тем, что в полку якобы пытаются «избавиться» от наркозависимых, чтобы их «не нашли у них».
В ответ на запрос DW юристы полка «Скала» отказались комментировать перемещения военнослужащих, заявив, что такая информация не подлежит разглашению и ее распространение может повлечь уголовную ответственность. После перевода в 155-ю бригаду Дмитрий завершил подготовку и был направлен на боевые позиции.
Незадолго до этого он жаловался сестре, что у него посинели и болят ноги, однако, по его словам, в бригаде на это не обращали внимания. «Я не была против того, чтобы он пошел воевать, и думала, что служба станет для него началом новой жизни. Я лишь хотела, чтобы он сначала вылечился. Он был человеком, а не пушечным мясом», — говорит Анна.
Согласно акту служебного расследования, который имеется в распоряжении DW, Дмитрий Геращенко считается пропавшим без вести. Во время выхода на позицию он сначала получил огнестрельное ранение, а затем подвергся атаке FPV-дрона. После этого другие бойцы потеряли с ним связь. Сослуживцы рассказали Анне, что Дмитрий погиб на месте, однако эвакуировать его тело они не смогли. «Ребята говорили, что Димина двойка шла последней, потому что ему было тяжело идти», — добавляет сестра.
О службе брата Анна также общалась с его сослуживцем по имени Максим, который тоже был мобилизован, несмотря на наркотическую зависимость. Когда женщина в очередной раз связалась с ним по видеосвязи, Максим лежал на кровати под капельницей. По словам Анны, Максим рассказал, что его избили командиры после того, как, вернувшись с позиций, он сумел достать в городе метадон. Позже Анна уже не смогла дозвониться до него. Впоследствии другой сослуживец сообщил ей, что Максим умер. DW направила в 155-ю отдельную механизированную бригаду перечень вопросов относительно этих обстоятельств, однако на момент публикации ответа от бригады получено не было.
Почему ВЛК признают наркозависимых годными к службе
Харьковчанин Владимир (имя изменено), по его собственным словам, употребляет наркотики более 20 лет и сейчас находится под следствием. После того как в прошлом году он вышел из СИЗО под залог, его дважды мобилизовали. Оба раза он сбежал из учебных центров. «Там я сразу сказал военнослужащей, что я болен и наркозависим. Она посмотрела на представителя ТЦК и спросила: „Как он вообще сюда попал?“ А тот ответил: „Откуда я знаю? Кого мне дали, того и привез“. В палатку приходили „покупатели“ и забирали самых здоровых, а меня не брали», — вспоминает Владимир свою первую мобилизацию весной 2025 года в интервью DW.
Спустя полгода, когда его мобилизовали повторно, он заметил в учебном центре и других новобранцев с наркотической зависимостью. По словам адвокатов, к которым обращаются родственники таких мобилизованных, массовый характер эта практика приобрела в конце 2025-го и начале 2026 года. «Мне показалось, что в какой-то момент мобилизация наркозависимых стала выходом из ситуации, когда не хватает людей», — рассуждает адвокат Евгений Цехмистер.
По его словам, таких людей массово признают годными к службе и направляют преимущественно в одно подразделение, где от них не отказываются. «Их массово признают годными и направляют служить главным образом в одно подразделение, где их готовы принимать. И это совпало с расширением этого подразделения», — говорит адвокат, имея в виду полк «Скала».
За последние несколько месяцев Цехмистер получил шесть обращений по поводу мобилизованных наркозависимых. «Проблема в том, что врачи ВЛК категорически не хотят признавать наркозависимых непригодными к службе и игнорируют документы, которые им предоставляют», — утверждает он.
По словам адвоката, добиться увольнения таких военнослужащих удается редко. Чаще всего они покидают службу либо после оформления инвалидности, связанной с последствиями многолетнего употребления наркотиков, либо после повторного прохождения военно-врачебной комиссии. Рассмотрение подобных жалоб занимает как минимум полгода. За это время одни продолжают служить, в том числе в штурмовых подразделениях, а другие самовольно оставляют часть, добавляет адвокат.
«При этом у нас существуют сотни или тысячи парней, которые ходят в спортзалы, имея на руках документы об инвалидности», — отмечает адвокат. По его мнению, коррупционные схемы вокруг мобилизации стали основной причиной того, что врачи военно-врачебных комиссий признают годными к службе людей, которые, очевидно, имеют серьезные заболевания. Ведь, по его наблюдениям, врачи, принимающие решения о непригодности к службе, сами попадают в поле зрения правоохранительных органов как потенциальные коррупционеры.
Уголовное преследование за медицинскую справку
По словам адвоката Цехмистера, уголовные дела возбуждают и против медиков, работающих в гражданских больницах. Он приводит пример: под следствие попал врач, который назначил 47-летнему пациенту обследование с помощью холтера, устройства для непрерывной регистрации электрокардиограммы и измерения артериального давления, и оно зафиксировало аномально высокие показатели. «Ничто не мешало тому мужчине дома выпить 150 граммов коньяка и покрутить педали велосипеда, — говорит адвокат, подразумевая возможное намерение пациента сфальсифицировать медицинские данные. — Но какое отношение к этому имеет врач?»
Адвокат Александр Шадрин рассказывает о своем клиенте — наркозависимом мужчине, которого подозревают в воспрепятствовании законной деятельности Вооруженных сил Украины, совершенном по предварительному сговору группой лиц (ч. 2 ст. 28, ч. 1 ст. 114−1 Уголовного кодекса Украины). Согласно материалам дела, летом 2025 года руководитель и врач одного из частных медицинских центров для зависимых лиц фиктивно поставили подзащитного Шадрина на учет и назначили ему заместительную терапию. Следствие утверждает, что мужчина получал и употреблял метадон с целью, чтобы препарат был обнаружен при сдаче анализов на военно-врачебной комиссии.
Однако фактически подозреваемый не уклонился от мобилизации, поскольку ВВК признала его ограниченно годным к службе, отмечает его адвокат Шадрин. Он утверждает, что его подзащитный действительно страдает наркотической зависимостью. В качестве доказательства адвокат приводит справки из центров помощи зависимым, где мужчина неоднократно проходил психосоциальную реабилитацию, начиная еще с 2020 года. По словам адвоката, после начала следствия подозреваемый «сорвался» и вернулся к употреблению нелегальных наркотиков. Из-за этого его сняли с программы заместительной терапии, после чего он оказался в психиатрическом отделении.
После лечения ему был поставлен диагноз: «Психические и поведенческие расстройства вследствие сочетанного употребления наркотиков и других психоактивных веществ. Употребление с вредными последствиями». Копия соответствующей медицинской справки находится в распоряжении DW.
«С таким же успехом можно возбудить дело против многодетного отца, утверждая, что он зачал еще одного ребенка с целью избежать службы, — говорит Шадрин и добавляет: — Массовая мобилизация наркозависимых — это либо какая-то системная политика, либо действительно крайне острая ситуация с мобилизационными резервами».
Опыт 1-го отдельного штурмового полка
На критическую нехватку личного состава с 2024 года жалуются командиры едва ли не каждого подразделения Сил обороны. В частности, им не хватает пехоты и штурмовиков, которые в армии выполняют самые сложные задачи. Поэтому мобилизация людей с наркотической зависимостью может быть прямым следствием этой проблемы, предполагают военные, с которыми общалась DW. «Эта проблема создана не нашим полком, — уверял на пресс-конференции офицер по коммуникациям «Скалы» Алексей Братущак. — Но наш полк таков, что готов браться за сверхсложные задачи. А работа с наркозависимыми — это сверхсложная задача. Немногие хотят брать таких людей к себе».
Действительно, командиры и рекрутеры различных воинских частей, с которыми беседовала DW, отказываются принимать новобранцев, имеющих зависимости. В итоге такие люди часто оказываются в штурмовых подразделениях.
Командир 1-го отдельного штурмового полка Дмитрий Филатов с позывным Перун подтвердил это в интервью DW. По его словам, полк не имеет права самостоятельно отбирать военнослужащих. Он может либо принять всех мобилизованных, от которых отказались другие подразделения, либо не принимать никого. Командир выбирает первый вариант, чтобы продолжать выполнять боевые задачи.
Наркозависимые в 1-м отдельном штурмовом полку
Наркозависимые, которые попадают в 1-й отдельный штурмовой полк (1-й ОШП), проходят там реабилитацию, которая, по словам Перуна, длится две-три недели и включает умеренные физические нагрузки и усиленное наблюдение медиков. Он не поддерживает методы, к которым, со слов новобранцев полка «Скала», прибегают в этом подразделении. «Я отношусь к этому с определенной долей ненависти, потому что это противоречит тем ценностям, которые мы защищаем», — говорит командир. При этом он сомневается в достоверности свидетельств новобранцев «Скалы».
Среди мобилизованных с наркотической зависимостью все же встречаются те, кто нуждается в госпитализации, признает Перун. «Бывали случаи, когда они с ножами бросались на командиров. И мы были вынуждены связывать таких людей и везти в Военную службу правопорядка, где нам говорили: „Разбирайтесь сами“. И мы четверо суток возили такого человека, чтобы передать его в психиатрическую больницу», — вспоминает командир.
По словам Перуна, полк научился работать с наркозависимыми еще два года назад. Тогда в подразделение набирали бывших заключенных, и оказалось, что многие из них употребляли наркотики. Медики и инструкторы разработали собственную программу реабилитации, которая, как утверждает командир полка, сейчас дает хорошие результаты: бывшие наркозависимые хорошо проявляют себя на поле боя и крайне редко самовольно оставляют часть.
В настоящее время в полку служат около 600 таких военнослужащих, что составляет почти три пехотных батальона, добавляет Перун. «Меня не огорчает такое лицо штурмовика, — подводит он итог. — Меня огорчают люди, которые осуждают командиров, не осознавая проблему. Меня огорчают люди, которые критикуют, но при этом не хотят приложить усилия для изменений».