В России возникли трудности с набором контрактников — в Москве, например, поток новобранцев обвалился на треть. Пока власти пытаются исправить ситуацию повышением выплат вербовщикам, но в кулуарах тем временем ходят слухи о новом этапе мобилизации. Об этом говорится в совместном расследовании «Важных историй» и «Вёрстки».
«Большое количество проблемных кандидатов»
«Ну, все стабильно х*ево у нас, — говорит источник „Вёрстки“ в московской мэрии о темпах мобилизации. — Людей идет мало, мотивированных еще меньше. Но мы не унываем, потому что у нас еще не самые плохие дела по меркам всей страны, насколько я понимаю».
По его данным, в апреле Москва отправила на фронт 1708 человек, в мае — 1378. В прошлом году добровольцев было больше на тысячу в месяц. В июне 2026 года, говорит он, низкие темпы набора сохраняются.
По всей России набор на контракт в четвертом квартале 2025 года сократился в полтора раза по сравнению с таким же периодом прошлого года, показали расчеты «Важных историй» на основе данных о расходах федерального бюджета. Темпы вербовки продолжили снижаться и в начале 2026 года. По оценке научного сотрудника Германского института проблем международной безопасности Яниса Клюге, в первом квартале этого года контракт подписывали 800−1000 человек ежедневно, что на 20% ниже, чем за такой же период прошлого года.
Сложности с набором есть даже в «Рубиконе» — отряде БПЛА, где контракты официально заключаются только на год (рекрутеры предполагают, что это может быть «заманухой»). Там из-за высоких требований к кандидатам отсеивают почти всех, рассказывают источники «Вёрстки» в мэрии.
«Таких людей и у нас мало, таких людей и в принципе мало осталось. Очень большое количество проблемных кандидатов», — делится один из собеседников.
Высокопоставленный военный в одной из частей в Сибири также говорит, что поток желающих заключить контракт продолжает сокращаться: «При этом план по набору никто не отменял — отправлять новобранцев нужно каждый месяц».
Это подтверждает источник в военном комиссариате того же региона. По его словам, раньше к ним, наоборот, ездили вербовщики из других городов: желающих воевать в большом, отдаленном от Москвы и достаточно бедном регионе было много.
Сейчас набирать новых людей на войну получается «в основном за счет ментов», говорит он, имея в виду практику, когда задержанным предлагают заключить контракт в обмен на освобождение от преследования.
О падении набора говорит и еще один источник «Вёрстки», работающий с набором на контракт в Липецкой области. По его словам, в некоторые дни по всему региону не набирается даже 50 новобранцев (при 150−200 желающих ранее).
Проблемы на фронте
Новые контрактники, пришедшие в 2026 году, по словам опрошенных «Вёрсткой» военных, «воевать не способны». «Кого-то из тюрьмы забирают, кого-то с улицы, — говорит один из мобилизованных. — Уголовники, причем уже в таком возрасте и с такими болячками, что еле стоят на ногах. Морды такие, которые ошиваются у рюмочных и на улицах валялись до недавнего времени. Это обуза для всех. Да чему их обучить можно? Они ходить-то в обмундировании не могут, тяжело им нести на себе 20 килограмм. Это одноразовые».
Среди новичков очень многие в итоге бегут с фронта, говорит он: «У нас на один крохотный поселок возле ЛБС [линии боевого соприкосновения] 19 СОЧ [самовольно оставивших часть]. В неделю по всей ЛБС, я думаю, очень много, сотни».
«Подразделения укомплектованы на 30, в лучшем случае на 40%, — продолжает он. — Отдельные роты (снайпера, пэвэошники) расформировывают, оставляют по 15−30 человек вместо 60−80. Высвободившихся гонят в пехоту через трехдневный полигон (обучение. — Прим. ред.). Парень из моего взвода там сразу ногу потерял, прям на следующий день после перевода».
Другой контрактник рассказывает: «реально боеспособных мужиков» у него в штурмовой роте — 15−20 человек, а официально, по документам, — 80−90 (подтвердить эту информацию не удалось). «И под этим соусом нарезают задачи вообще нереальные, поэтому люди тупо уходят в один конец без вариантов».
Как ищут ресурсы
Проблемы на фронте — темпы российского наступления существенно снизились в 2026 году — и трудности с набором новых контрактников заставляют власти отчаянно искать новые решения.
Собеседник в одной из воинских частей в Сибири рассказал, что под контрактников «уже буквально выгребли все деревни вокруг». Сейчас Минобороны отправляет вербовщиков искать людей в другие регионы: «В городе желающих почти не осталось. Поэтому сейчас наши девчонки, агитбригада, поехали в Дагестан».
В 2026 году среднемесячные расходы в регионах на выплаты рекрутерам выросли более чем в два раза по сравнению с предыдущим годом — с 358 до 802 млн рублей в месяц, подсчитали ранее «Важные истории» на основе отчетов об исполнении региональных бюджетов. Такие бонусы могут получать как обычные люди, так и сотрудники военкоматов, местных администраций и даже силовики, участвующие в вербовке. Всего регионы уже выплатили вербовщикам не менее 7,7 млрд рублей.
Добровольцев пытаются мотивировать с помощью «акций», предлагая повышенные выплаты в случае заключения контракта до определенной даты. Когда в Тюменской области повысили сумму выплаты для военных без опыта до 3 млн рублей, количество обращений немедленно увеличилось в два раза, хвастался военный комиссар региона Сергей Чирков.
Параллельно россиян заманивают на войну под видом вакансий в тылу. Кандидатам предлагают работу водителями, охранниками и строителями. Но на самом деле контракты заключаются на общих основаниях, а распределить могут куда угодно — хоть в пехоту.
Будет ли мобилизация
При этом Кремль, похоже, рассматривает и более радикальные меры, в том числе новую волну мобилизации. О том, что подобный сценарий может обсуждаться, «Вёрстке» и «Важным историям» рассказали восемь источников, работающих с администрацией президента, а также собеседники, близкие к силовому блоку.
«Причина, на мой взгляд, в том, что все идет не совсем так, как планировалось, и причастные к процессу люди начали креативить», — объясняет собеседник, близкий к внутриполитическому блоку администрации президента. По его словам, мобилизация обсуждается на всех уровнях, «ходят слухи», но окончательное решение еще не принято. Речь может идти про октябрь — после того, как пройдут выборы в Госдуму, уточняет он.
Другой источник, близкий к администрации президента, знает про «разные дорожные карты по насыщению армии»: «Там разные сценарии и мобилизация — один из них. Но это все на уровне слухов». Он также слышал, что «что-то может начаться» уже в октябре.
Собеседник, который курирует вербовочный процесс в одной из российских госкорпораций, говорит, что подготовительные мероприятия «к тому, что никогда не назовут мобилизацией», идут «уже несколько месяцев».
«Из-за ленточки постоянно жалуются на острый дефицит людей. С закрытием потребностей придется спешить», — говорит он.
Еще один собеседник, работающий на Кремль, слышал, что подобное решение обсуждается, но пока что «есть ощущение [политического] безволия».
Источник, близкий к одной из западных служб разведки, считает мобилизацию в России одной из «гипотетических жестких мер». «Путин не хочет заканчивать войну и готов воевать еще два-три года. Есть опасения нестабильности — в случае завершения боевых действий сейчас, как есть, без серьезных успехов. Прорабатываются жесткие меры, мобилизация и военная экономика. Военные ему якобы гарантируют полный контроль над четырьмя украинскими регионами при наличии людских ресурсов».
А собеседник, работающий с медиаповесткой в администрации президента, говорит о более «спокойном варианте»: «Обсуждается ротация резервистов, которые сейчас участвуют в тыловом обеспечении». Их переведут в действующие части взамен мобилизованных, которых отправят в тыл или демобилизуют.
«У нас тут людей нет, дураки за деньги закончились. Так что либо мобилизация, либо договорняк с потерей лица и невыполненные условия и цели СВО, — подытоживает один из мобилизованных. — Я думаю, выбор тут очевиден, да?»