Максим эмигрировал в Польшу из Беларуси почти год назад. Большого запаса денег у него не было, поэтому работу нужно было искать быстро. Через кадровое агентство он устроился в дорожную службу Белостока. О работе и зарплате Максим рассказал MOST.
Для трудоустройства понадобились только банковский счет, индивидуальный номер Pesel и регистрация (meldunek). На получение этих документов понадобилось не больше одного дня — со всем помогло агентство. Работал Максим по Umowa zlecenie (договору поручения).
«Если выпал снег, то работаем ночью»
— Работа незамысловатая, но график ненормированный. Летом в основном косили траву, убирали мусор рядом с дорогой и меняли урны. Могли работать по 12 часов. Осенью собирали опавшие листья, а зимой график усложнялся и обязанности видоизменялись. Если выпал снег, то работа есть, но, как правило, только ночью. В таких случаях некоторые мои коллеги оставались ночевать в вагончике возле трассы, чтобы утром не тратить целый час на дорогу, — делится нюансами работы Максим.
Несмотря на ненормированный график, платили по ставке 17 злотых нетто в час. На тот момент это была минимальная зарплата в Польше. Но была договоренность, что часть заработанных денег себе забирало кадровое агентство.
Зарплата зависела от сезона. Например, летом можно было заработать максимум 6 тыс. злотых (около 1500 долларов по текущему курсу), зимой — не более 3,5 тыс. (около 875 долларов), а осенью чуть больше — около 4−4,5 тыс. злотых в месяц. Из-за небольшой занятости зимой некоторые поляки либо уезжали на работу за границу, либо искали другую компанию. Ту, где можно было заработать большие деньги.
«Даже если можно за три подхода убрать руками, поляки сядут в трактор»
Сегодня дорожные работы в значительной мере автоматизированы, но и ручного труда хватает, отмечает Максим.
— Мне порой было привычнее убрать листья граблями, чем пытаться это сделать специальным приспособлением. От него результат лучше не станет. Но заметил одно отличие поляков от белорусов: даже если будет маленькая горка снега, которую за три подхода можно с легкостью убрать, поляки все равно руками не будут это делать, а быстрее сядут в трактор.
Обычный рабочий день выглядел примерно так: приходили в точку сбора к семи утра, чтобы успеть переодеться в спецодежду. Потом была планерка: обсуждали, кто на какой объект поедет и за какие участки будет отвечать. Чтобы соблюдать технику безопасности, часто устраивали небольшие 15-минутные перерывы и один 30-минутный. После окончания работы все возвращались на нашу, так сказать, базу и отмечали отработанные часы у дежурного. Если в течение часа работал только 15 минут, то только их и оплатят.
«Есть постоянный стимул работать больше»
Максим признается, что физической работы не боится, но морально иногда было тяжело.
— Были бригадиры, которые, можно сказать, пытались морально задушить. Но я крупный мужчина, поэтому такого на себе не испытал — они искали тех, кто послабее.
В Польше все дорожные компании исключительно частные, поэтому атмосфера в коллективе и организация работы во многом зависит от владельца. В моей компании он был, мягко говоря, специфический. Его поведение зависело от настроения. Например, если владельцу приходила в голову идея, что все должны хорошо поработать, а главное, заработать — у нас и правда была работа. Но потом у него пропадало настроение. Но мое кадровое агентство в таких ситуациях всегда вставало на мою защиту. Если не хватало часов, чтобы в итоге получить хорошую зарплату, то оно договаривалось с руководством и решало проблему.
Думаю, во многом коммунальное хозяйство в Польше похоже на то, что в Беларуси. Но там у тебя есть стабильная зарплата и, возможно, премия. А здесь оплачивают часы. Так что есть постоянный стимул работать больше, чтобы увеличить свой доход. Здесь это и правда возможно! У меня были коллеги, которые просили бригадира, чтобы остаться после смены еще на несколько часов и по итогу больше заработать.
«Знаю теперь, где в городе туалеты»
В этой компании Максим проработал полгода и говорит, что не жалеет о том времени.
— Выучил весь Белосток, посмотрел на него с тех сторон, с которых простые горожане его не видят. Знаю теперь, где урна стоит в незаметном месте, а где находятся туалеты. Периодически, когда проезжаю по городу, встречаю бывших коллег. Они незаметны для окружающих, а для меня это сигнал: «О, наши едут. Значит, эта улица сегодня будет чистая».