На референдуме у белорусов есть пять вариантов действий: проголосовать за новую Конституцию, против нее, сделать бюллетень недействительным, испортить его или вообще не идти на избирательный участок. Но остается вопрос — способно ли хоть одно из них повлиять на ситуацию. Например, Александр Лукашенко открыто заявил, проголосуют белорусы за или против изменения Конституции, все равно «диктатор выиграл». То есть Лукашенко и его окружение устроит любой выбор избирателей. Но там, где власти выбрали модель двух птичек, демократические силы (демсилы) предложили два креста. Экс-директор Института социологии НАН, программный директор образовательной инициативы «Беларуская Акадэмія» и старший эксперт «Центра новых идей» Геннадий Коршунов рассуждает о том, кто и при каком исходе выиграет на референдуме.
Референдум по изменению Конституции — это, безусловно, политическое событие. Но не того уровня, каким должен быть референдум по такому вопросу. В нормальной ситуации это событие гораздо более важное, чем даже президентские выборы. Ведь выборы работают на одну каденцию, а конституционная реформа — на гораздо более длительный срок. В нашем случае мы имеем политическое событие, которое по факту оказалось намного менее важным, чем президентские выборы.
Важно понимать, что в этом событии видят три ключевых субъекта: власть, общество и демократические силы. Если исходить из такого понимания основных субъектов, то конкретные варианты действий со стороны людей для власти не принципиальны, потому что они ограничиваются теми правилами, которые задает власть как организатор референдума.
По большому счету, ей абсолютно без разницы, проголосуют люди за новый вариант Конституции или за старый, потому что для них ситуация складывается, что называется, win-win: они выходят победителями, какой бы вариант ни набрал больше голосов. В таких условиях, например, предложения команды Виктора Бабарико проголосовать против изменения Конституции (штаб Бабарико предложил прийти на избирательные участки и выразить несогласие с предложенными изменениями любым законным способом. — Прим. Zerkalo.io) бессмысленны.
Для демократических сил ситуация, когда белорусы проголосуют за один или другой вариант, будет проигрышной. Выигрыш демократических сил лежит не в голосовании за или против изменений в Основной закон. Их победа возможна в том случае, если общество среагирует на референдум тем образом, который предлагает и поддерживает объединенная оппозиция. То есть если люди объединятся и продемонстрируют свое единство и несогласие с властью. Но важно отметить, что это не политический выигрыш, а, скорее, социально-психологический, потому что любая активность общества — свободная, инициативная, самовыразительная — будет нарушать выстроенные властями рамки. Именно поэтому, как я понимаю, демсилами была выбрана логика двух крестов, которые по сути символизируют отрицание правил игры.
Другое дело, что чисто технически сложно зафиксировать количество тех, кто выберет такую тактику. Мы видим, что власти делают все, чтобы еще больше усложнить процесс волеизъявления народа: это отказ от шторок в кабинах для голосования, работа дружинников, слежка квадрокоптерами и исключение возможности голосовать для тех, кто находится за границей.
Это естественно, что власть всеми способами намерена противодействовать всему, что не укладывается в навязанную ей логику игры. Для нее, в ее глазах представляет опасность любая инициативная активность, которую инспирирует кто угодно, кроме нее самой.
Есть еще одна модель, которая теоретически работает на отрицание навязанных правил, — это бойкот. Но он работает только тогда, когда выборы или референдум в итоге могут быть отменены из-за недостаточной явки. А в ситуации, когда есть абсолютное манипулирование данными подсчета голосов, бойкот не будет заметен в принципе. То есть даже если голосовать пойдут условные 10% избирателей, ничто не мешает перерисовать их в 80%. Более того, ЦИК анонсировал, что, по их предварительному анализу, явка на досрочном голосовании будет 40%. То есть эти цифры можно рассматривать как предварительную установку о том, сколько должно быть и сколько в итоге мы получим проголосовавших досрочно.
Исходя из этого, мы видим столкновение правил, моделей. Основное значение этого референдума я вижу в том, что нужно понять, кто сумеет продавить свой вариант правил поведения.
Что же касается общества как важного субъекта, то оно должно будет либо принять правила игры власти, либо демократических сил, либо самоустраниться. Но общество ведь не монолитно — там есть и сторонники властей, и протеста, и так называемые наблюдатели.
Условием выигрыша общества я вижу его пробуждение, выход из депрессивного состояния, пассивности (как мы видим, демократические силы как раз пытаются использовать референдум как один из поводов для возвращения политизации, то есть интереса к тому, что происходит вокруг). Понятно, что в этом случае общество выигрывает стратегически. Но действуя, оно может выиграть и в моменте, потому что стратегия, ориентированная на действие, всегда более продуктивна даже на индивидуальном уровне. Замереть и ничего не делать в моменте может спасти, но это не путь выживания, и тем более это не путь к победе.
Если рассматривать референдум как шаг к преодолению политического кризиса, то он мог бы что-то решать, если бы проводился как политическое событие большого масштаба. Если бы в рамках дискуссии по содержанию Конституции действительно решались бы те вопросы, которые накопились за прошедшие десятилетия. Допустим, если бы после большого обсуждения действительно проводилась агитация за разные варианты Конституции, если бы после них действительно происходило голосование и взвешивание мнений людей. В таком случае, весьма вероятно, что референдум был бы судьбоносным и решающим проблемы. Но с учетом того, как все организовано сейчас, это политическое событие очень низкого уровня и маленького масштаба, и оно ничего не решает.
В этом случае не важно ни сколько людей придет на избирательные участки, ни как они проголосуют. Единственная задача для власти — не допустить каких-то проявлений активности людей. Для демсил — это дать людям повод безопасно проявить свою волю и создать стресс для властей. А для общества — попытаться увидеть масштаб неприятия власти.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции.