Елена в детстве каждое лето уезжала в итальянскую семью — это была программа оздоровления после Чернобыля. А спустя годы беларуска вернулась в эту страну уже навсегда. Сначала как студентка, потом как сотрудница миланских рекламных агентств, а сейчас работает разработчицей. Изданию devby.io она рассказала, как юристка из Гомеля дважды поменяла профессию и почему до сих пор не хочет уезжать из Италии, хотя могла бы зарабатывать больше на севере Европы.
Почему Италия
Я родом из Гомеля и с 7 до 12 лет каждый год ездила в итальянскую семью по программе оздоровления для беларусских детей после Чернобыля. Потом перестала, итальянский язык забыла, отношения с семьей не поддерживала.
Когда я уже переехала учиться в Минск, мама неожиданно настояла, чтобы я снова взялась за язык. Я пошла на курсы, немного подтянула базу. А на пятом курсе съездила в Италию на пару недель. Вернулась с одной мыслью: мне нужно туда переехать.
Сравнение было нечестным: я приехала из Минска 2010 года, где культовым местом для студентов был Водоканал возле нархоза, а Милан жил совсем в другом темпе. Плюс сработали теплые детские воспоминания: месяцы в итальянской семье были одними из самых счастливых в моем детстве. Тогда для переезда было три варианта: устроиться на работу, выйти замуж или заново пойти учиться. Я выбрала учебу.
Как юристка оказалась в Италии без юридического образования
В Беларуси я закончила юрфак нархоза, с третьего курса работала в юридической фирме. Довольно быстро поняла, что классическая юридическая работа не моя. К диплому я уже подала документы на студенческую визу в Италию.
Продолжать юридическую карьеру там не было смысла: подтверждение диплома, практика, экзамены заняли бы лет десять. К тому же юридические профессии в Италии до сих пор сильно завязаны на связях и семейной преемственности.
Итальянская система образования давала больше свободы: вместо одной программы на пять лет — бакалавриат и магистратура, три года плюс два. Я поступила на смешанную гуманитарную специальность: иностранные языки и коммуникации, потом — иностранные языки и международный менеджмент. В программе было всего понемногу: экономика, HR, маркетинг, журналистика, семиотика.
Чтобы поступить в итальянский университет на гуманитарные направления, мне надо было просто подать документы и оплатить зачисление. Университет я выбирала прагматично — по размеру стипендии. Она зависела от дохода семьи, и с беларусскими зарплатами и хорошей учебой можно было получить максимально доступную стипендию. В сумме с возвратом оплаты зачисления получалось около 5500 евро в год.
Параллельно с учебой подрабатывала переводчицей и хостесс на выставках. Благо итальянский и русский были тогда в Италии востребованной комбинацией из-за потока бизнес-туристов из СНГ.
«Хочу работать в рекламе»
После университета я твердо решила, что хочу работать в рекламе, не знаю, чего я тогда насмотрелась. Просто казалось, что это прикольно. Попала на стажировку в TBWA, одно из крупнейших рекламных агентств в мире, в отдел стратегического планирования.
Стратег разбирает клиентский бриф (краткая анкета или документ-соглашение, в котором заказчик фиксирует свои требования, цели и ожидания от будущего проекта. — Прим. ред.), изучает рынок, конкурентов и аудиторию — и формулирует основу для креативной идеи, с которой потом работают копирайтер и арт-директор. Мне это подходило: я люблю копаться в цифрах и искать закономерности, а потом приходить с готовым «ключом».
После TBWA была Ogilvy, а потом — итальянское агентство без привязки к большой международной сети, где я провела последние три с половиной года в рекламе. Среди клиентов были и большие международные бренды, как Apple, Nutella и небольшие итальянские компании.
Всего в рекламе я провела около восьми лет.
Выгорание, паническая атака и решение все поменять
Первый внутренний кризис случился во время ковида. Я жила одна в Ломбардии, откуда началась пандемия в Европе. Первый локдаун был особенно жестким. Появилось время подумать: чем я вообще занимаюсь? Тогда же я поняла, что не люблю рутину — собственно, поэтому в свое время уехала из Гомеля.
На определенном уровне сеньорности в рекламе мало что удивляет. Ты работаешь как фабрика по производству стратегий с закрытыми глазами. Я долго убеждала себя, что все нормально. Но триггером стала паническая атака из-за рабочей задачи на полдня, которую я не хотела делать настолько, что отреагировало тело. Я уже была в терапии, и психолог сказала: тело не врет, даже когда голова и сердце врут.
Я не стала рубить сплеча. Дала себе время до конца года: никому на работе не говорить, проверить решение, продумать план Б, копить деньги. В октябре на встрече с менеджером сказала: увольняюсь с 1 января, это не обсуждается.
Из рекламы в разработку
Еще в школе мне нравилась информатика, но для девушек моего поколения обычной карьерной перспективой был либо юрфак, либо экономфак.
Я записалась на курсы Rolling Scopes. Они известны своей интенсивностью, я практически ничем больше не занималась. Основной курс закончила в марте 2023 года и сразу выбрала React для следующего этапа. И тогда же начала рассылать свои резюме.
Главная проблема — Rolling Scopes School прекрасно известны в СНГ, а в Италии это просто набор букв.
Откликнулся один стартап, но они предлагали зарплату в 300 евро в месяц. Мне стало страшно: неужели везде так будет?
Помогла случайность. О том, что я меняю сферу, знали только семья и пара друзей из IT — те, кто мог что-то посоветовать. Один из них через два дня после получения мной сертификата позвонил: его компания как раз искала фронтендера (фронтенд-разработчик — это IT-специалист, который создает пользовательский интерфейс и все визуальные элементы сайта, веб-сервиса или мобильного приложения. — Прим. ред.).
Первое интервью я сама оценила как неудачное: всплыли вещи, которые знала только теоретически. Но на следующий день прислали тестовое. Как объяснили позже, в компании больше смотрели на soft skills, чем на пробелы в технических знаниях, — с логикой «если нужно, человек выучит».
На собеседовании меня удивило, что я вообще могу просить что-то у компании: например, рабочий MacBook или зарплату выше, чем у других джунов (это начинающий специалист в IT, который только вошел в индустрию. — Прим. ред.). На тот момент у меня не было ни другой работы, ни опыта в IT, поэтому сама мысль об этом казалась странной. Хотя, если сравнивать с рекламой, в деньгах я все равно потеряла.
Так я и работаю в этой компании. У нас несколько сайтов-агрегаторов, которые генерируют лиды для автопроизводителей и дилеров на четырех рынках: Италия, Франция, Испания, Германия.
Через месяц после старта я сама выпускала довольно сложные фичи (фича — это функциональная деталь, полезная возможность или уникальная характеристика продукта, которая улучшает опыт пользователя и решает его задачи. — Прим. ред.), никто не делал скидку на «джуниорство» — и это потом сыграло в мою пользу. На ежегодных one-to-one (беседах один на один. — Прим. ред.) с CEO я дважды просила повышение и оба раза его получала. Сейчас я зарабатываю больше, чем в рекламе. Работаю удаленно, только раз в месяц приезжаю в офис увидеться с коллегами. И нет бесконечных созвонов с клиентами, что меня добивало в рекламе.
Какой IT-рынок в Италии
Это тема для отдельного разговора, но если коротко: здесь огромная утечка мозгов. Сильные технические университеты есть, но многие выпускники уезжают работать в другие страны.
Заметных итальянских IT-компаний немного. Пожалуй, главный пример последних лет — это Bending Spoons, основанная итальянцами, которые уехали и вернулись. В целом сильной IT-культуры в привычном понимании здесь нет. Экономика страны во многом построена на малом бизнесе, у которого просто нет бюджета на цифровые решения.
Крупными итальянскими компаниями часто управляют люди за 60−70, причем бизнес нередко передается из поколения в поколение. Любое новшество проходит долгое согласование на множестве уровней, а на финальном этапе может сорваться — это я хорошо видела еще в рекламе на примере Fiat и региональной администрации Ломбардии.
Зарплаты в местном IT заметно ниже, чем на других европейских рынках, — иногда кажется, что джуниорам в СНГ платят больше, чем здесь.
Почему я не хочу уезжать
Я знаю, что на севере Европы платят больше — многие итальянцы туда и едут. Но там нет такой еды, такого климата, такого моря и таких гор.
В Италии за качество жизни платишь проблемами в политике, экономике и налогах — идеальных мест не бывает. Но даже после почти 16 лет здесь я недавно ездила с родителями на озеро Гарда и думала: как вообще может быть настолько красиво?
Стереотип о dolce vita (в переводе с итальянского — сладкая жизнь. — Прим. ред.) — это гипербола. В реальности итальянцы не живут так. Но в нем есть доля правды. Они умеют наслаждаться простыми вещами и солнцем.
Я сама заметила, что стала намного более общительной и улыбчивой здесь. И чувствую, что это мое место на земле.
Читайте также на devby.io:
«У меня мало времени». Беларуска сменила профессию в эмиграции и уже спустя год стала лидом
«Бангкок лучше Лондона». Как беларуска переехала в Таиланд и строит там бизнес
«После Таиланда Грузия кажется агрессивной». Разработчик — о зимовке в Азии и жизни в Тбилиси