На днях Александр Лукашенко прокомментировал заявление командующего Силами беспилотных систем Украины Роберта Мадяра Бровди о том, что у них «на карандаше» уже есть первые 500 целей в Беларуси. Политик заявил, что имеет одну цель в Украине. Вероятно, речь шла об Офисе Владимира Зеленского. О том, как в Украине восприняли эти слова, а также о визите в Киев Светланы Тихановской и о возможности закончить войну «желательно до зимы» в интервью «Зеркалу» рассказал советник главы Офиса президента Украины Михаил Подоляк.
По мнению Михаила Подоляка, ответ Александра Лукашенко на слова Роберта Мадяра Бровди и заявление политика об очень серьезной цели в Украине имеет, «наверное, значение пропагандистское». Если же он решит вступить в войну, то все будет выглядеть для него совершенно иначе.
— Тогда бегание с полупустым автоматом или, вернее, там с «акашкой» без рожка — это будет детский лепет, — уверен Михаил Подоляк и предлагает детальнее остановиться на вопросе. — Первое: мы видим эскалационные риски по северному направлению. Имеется в виду с территории Беларуси. Мы замечаем определенные действия, наша разведка их отмечает. Это и передислокация определенных воинских частей, и максимально быстрое построение лагерей вдоль границы, [а также] логистики, дорог и так далее. Что в связи с этим говорят наши военные? Они очень четко заявляют: если только начнут оттуда опять пускаться дроны, ракеты, значит, мы будем считать, что эта территория активно присутствует в боевых действиях со всеми вытекающими последствиями. Последствия можно посмотреть на территории Российской Федерации <…>. Это первое.
Второе: он (речь об Александре Лукашенко. — Прим. ред.) может бравировать чем угодно, но у нас отработаны технологии по дальнобойной работе. Мы видим, что происходит с российской нефтянкой. Соответственно, понимая расстояния внутри Беларуси (они немножко отличаются от расстояний в России), уж точно поверьте, что простреливается вся территория. И в случае необходимости будут уничтожены ключевые объекты.
Опять же, пока это риторика. Никто не говорит о том, что это будет или не будет сделано завтра. Риторика и господина Бровди, и всех остальных военных Украины говорит только об одном: «Подумайте перед тем, как будете принимать необдуманные шаги». То есть втягиваться ли в активную фазу боевых действий.
Мы прекрасно понимаем, что Беларусь — это не Россия. Мы понимаем, что граждане Беларуси совершенно иначе и войну воспринимают, и понимают: то, что делает сегодня Россия, — это ужасающе. Они гораздо более четко осознают разницу между миром и войной, в отличие от Лукашенко, который любит просто слова говорить.
Если в России приветствовали войну против Украины (они там в восторге были: «Давайте убьем», «Давайте еще»), то в Беларуси, конечно, таких настроений не было. Соответственно, имея страну, которая категорически против войны, [перед тем как] начинать делать какие-то заявления или предоставлять обратно свою территорию для возможности проведения атаки <…>, наверное, надо чуть-чуть задуматься. Как человеку осторожному, который хочет дожить до пенсии, я знаю, обеспечить транзит власти, династию построить (я все это с сарказмом говорю), но тем не менее ему было бы желательно сегодня просто молчать.
— Это значит, что в Киеве не воспринимают заявление Александра Лукашенко как реальную угрозу?
— Давайте здесь разделим. Реальную угрозу его заявлений? Да, [не воспринимают]. Но действия, которые мы в Беларуси сегодня видим, — вот эти активности, участие в учениях… Мы понимаем, что для вторжения Вооруженных сил Беларуси, мягко говоря, недостаточно. Для этого Россия должна будет найти еще какой-то резерв. Но у них его нет [даже] для ведения активных боевых действий по всей линии фронта.
Конечно, для России было бы выгодно растянуть линию фронта на дополнительные 600−700 километров за счет граждан Беларуси. Мы все это прекрасно осознаем. Поэтому еще раз: активный мониторинг нашей северной границы [ведется], соответствующая логистика там выстроена, целеполагание сделано. И мы просто еще раз, на уровне протокольной вежливости (я с сарказмом говорю) предупреждаем: перед тем как что-то делать, нужно подумать о последствиях, в том числе личных.
«Все, что касается оппозиции, — в этом есть перспектива»
— С визита Светланы Тихановской в Киев и встречи с Владимиром Зеленским прошла неделя. Давайте подведем итоги. В Офисе президента Украины довольны или можно было сделать что-то лучше?
— Для нас важно, что Беларусь, в принципе, проевропейская страна, и понятно, что она кардинально отличается (я об этом всегда говорю) от России. Разумеется, она должна стать неотъемлемой частью Европы. Это будут гарантии безопасности и для Беларуси, и для Украины, и для других стран региона.
И поэтому опять же: изолироваться от Беларуси — бессмысленно, мы соседи. Необходимо искать те инструменты, площадки, на которых может быть полезный диалог с альтернативой. С Лукашенко диалог — это бессмысленно. Человек, во-первых, склонен к безусловной лжи. Патологическая ложь, его второе «я», или альтер эго. Кроме того, человек ни на что не влияет. На самом деле бессмысленно что-то обсуждать с неперспективным персонажем. Все, что касается оппозиции, — в этом есть перспектива. С этим нужно работать, и мы будем это делать.
«Принудить его к переговорному процессу, к остановке активной фазы войны возможно»
— Владимир Зеленский заявил, что до зимы у Украины есть окно возможностей для переговоров с Россией. Также глава Офиса Кирилл Буданов сказал, что президент поручил как можно скорее попытаться закончить войну, желательно до декабря. Что будет, если не получится заключить мирный договор до этого времени?
— Здесь логика-то простая. Понятно, что нужно делать, чтобы принудить Россию к переговорному процессу и к миру как таковому. Или [точнее] к заморозке войны. Давайте объективно говорить, к перемирию в виде заморозки. Здесь не надо выдумывать какие-то формулы. [В данной ситуации все] четко понятно: увеличение объемов ударов по России, перенос войны на их территорию. А для этого необходимо ускорение производства [оружия] в Украине, имеются в виду дальнобойные инструменты. Это первое.
Второе: надо перестать заниматься мягкой дипломатией в отношении Путина, потому что это все не работает. Наоборот, это стимулирует его к проведению таких ударов, как мы в очередной раз видели сегодня ночью (было более 70 ракет). Так вот: перестать играть в эту мягкую дипломатию — это не способствует окончанию войны, деэскалации. Наоборот, необходимо ужесточить риторику в отношении России, изоляцию в отношении ее и санкционное давление. Она должна, в принципе, потерять возможность финансировать войну. Если эти пункты (а мне кажется, сейчас они все более для всех очевидны, в том числе для наших американских коллег) будут работать, то тогда действительно можно будет дожать Россию и посадить ее за стол переговоров.
Если нет, то Россия… Я уже неоднократно говорил: для России, для Путина лично гораздо дешевле находиться внутри войны, чем выходить из нее. Для него совершенно немыслимо выйти после четырех с половиной лет войны с теми результатами, которые он на сегодня имеет (а это ничтожные результаты). Потерять там более миллиона людей убитыми и ранеными (по данным британской разведки, в Украине погибло полмиллиона российских военных. — Прим. ред.), потерять практически всю экономику, окончательно репутацию (особенно свою милитарную часть) и выйти, не получив того, на что он рассчитывал (а он это не получит однозначно в Украине, это уже очевидно для всех), это значит получить существенную внутреннюю проблему, внутренний катаклизм.
Но нас с вами мало должно волновать, что там Путин получит внутри своей страны. Принудить его к переговорному процессу, к остановке активной фазы войны возможно. Для этого нужно жестко действовать на внешних рынках и жестко действовать с точки зрения ударов по территории России.
— И все-таки что будет, если не получится заключить мирный договор до зимы?
— Не удастся принудить, значит, война продолжается. Здесь же очевидно, здесь нет вариантов. Никто Путину отдавать ничего не будет.
Четыре с половиной года — достаточный срок, чтобы понять, что никто не считает необходимым договариваться с Путиным на его условиях. Это приведет только к нарастанию эскалационных претензий: то есть он будет выдвигать все больше и больше требований, и мы никогда не выйдем из спирали войны <…>.
Сошлюсь на господина Буданова: он говорит, что есть предпосылки, которые косвенно, но дают нам понимание того, что, в принципе, можно будет поддавить Россию и закончить эту войну в сроки, обозначенные президентом Украины.
Поблагодарить за статью